• Поясной ремень.
  • Вербовочные Бесседы
  • Так выглядели похоронки
  • Бронетанковые войска СССР (вос...
  • Командир ЭМЧИ, продолжение
    Ребята, там такая каша была! Обстановка менялась не по дням, а по часам. Мы окружили Корсунь-Шевченковскую группировку немцев, они стали прорываться, с внешнего кольца немцы тоже по нам ударили, чтоб помочь вырваться из кольца своим. Бои были такие тяжелые, что за одни сутки Тыновка несколько раз переходила из рук в руки.
  • Бронетанковые войска СССР (вос...
  • ВВС СССР (воспоминания ветеран...
    В мае 1942 г. по окончании Харьковского военного авиационного училища связи, эвакуированного в Ташкент, а затем в Коканд, я в звании мл. лейтенанта был направлен на Карельский фронт в 17 ГШАП (командир полка Герой Советского Союза В.И. Белоусов). Меня назначили начальником связи эскадрильи, а позже адъютантом эскадрильи. Полк базировался на аэродромах Подужемье, Африканда, Лоухи. Личный состав начал переучиваться на самолёты Ил-2.
  • БАБИЙ ЯР.А было ли что?
  • МИФ О ХОЛОКОСТЕ
  • Пехота РККА (воспоминания вете...
    В квадратных касках, с засученными рукавами, с автоматами в руках немцы идут цепью от деревни, давая очереди, и то там, то там вылезают из своих схоронок наши солдаты. Лешка падает на меня:
    - Они совсем близко!
    Прячем винтовки под солому, и уже над нами звучит:
    - Русь! Лёс, лёс!
12:30
Романтик
Романтик

После окончания автомобильной школы механики при фабрике Греф и Штифт в Вене, меня вызвали в RAD имперскую службу труда и назначали на стройку для высших партийных чинов в Линце, который называли тогда Фюрерсштадт. Там я пробыл до середины 1940.
        Из Линца меня отправили в Вестфалию, область Радштадт в Брайсгау, где до начала войны с Францией я работал на укреплениях Западного вала.
        Когда началась компания во Франции, меня призвали в инженерно-штурмовую часть. Нас планировалось использовать для штурма линии Мажино.

Там я увидел первые жертвы этой войны. После заключения перемирия я имел возможность лучше осмотреть французские укрепления. Мне довелось увидеть 75-и километровую подземную железную дорогу, бункеры, больницы.
        После капитуляции Франции я снова оказался в Вене. Меня назначили в 134 пехотный полк. Большую часть времени мы тренировались в тактике наступления по затопленной местности. В качестве практической тренировки нам нужно было совершать 75 километровый марш от деревни Штреберсдорф до полигона Алленштайг, на котором, и отрабатывались различные приёмы атаки.
         Через какое-то время мне удалось устроиться денщиком к одному лейтенанту. Я помогал его жене делать покупки и выполнял всякую мелкую работу по дому. Это комфортное времяпрепровождение закончилось после того как меня назначили в 3 танковый полк. Там меня, как не имеющего танкового опыта назначили в роту обслуживания.

+++++++++++
       Танкистов из нас готовили на так называемом лкровавом поле. Обучение проходило на Pz.2, Pz.3 и Pz.4 c короткой 75-мм пушкой. Кроме всего прочего мы тренировались в посадке и высадке из танка под огнём.
     Параллельно с обучением я продолжал служить в роте обслуживания. Вскоре мы получили приказ на выдвижение к границам Греции. Наш полк прошёл Венгрию и Румынию и подтягивался к Югославской границе. Тогда меня назначили мотоциклетным посыльным танковой роты.
      Всё началось хорошо. Почти без сопротивления мы прошли через Югославию и вместе с австрийскими горно-стрелковыми частями атаковали линию Метаксаса. Хотя мы и понесли там потери, скоро нам удалось пересечь Фермопилы и захватить Олимп. Как раз в это время я заболел высотной лихорадкой, так что моя служба на мотоцикле закончилась. На этот счёт я не сильно расстраивался она мне всё равно не особенно нравилась. На лечение меня отправили в Лариссу. Там мне довелось увидеть наши транспортники Ю-52 с парашютистами, готовящихся атаковать Крит.
После выздоровления я отправился в свою часть в Салоники. Как раз там случилась одна история. Никогда её не забуду.
      Однажды во время переклички нас атаковало восемь британских самолетов. А наш командир как раз одел белую парадную форму. Всех вмиг как ветром сдуло, каждый моментально нашёл себе укрытие. Я укрылся под танком. Но наш командир не нашёл ничего лучшего, как спрятаться в ближайшее попавшиеся укрытие, к сожалению им оказался ротный туалет!
        После того, как он вылез вся его форма вместо белой стала коричневой. Разумеется его встретили раскаты хохота. Мы все смеялись, особенно я, так что я получил трое суток ареста. Хотя это было не так уж плохо - я ещё не вполне оправился от болезни и отдых мне был на пользу.
       После этого мне было приказано помогать в организации доставки в Салоники запасных частей для нашей роты. Тем временем другие части 2-й танковой дивизии вместе с австрийцами были отправлены к Патрасу (или Патрам) и посажены на суда "Гипфельс" и "Марбург". На выходе из Коринфского залива их торпедировали и потопили британские подводные лодки. Для нашей дивизии это означало потерю танков, мотоциклов, стрелкового оружия и людей. В Триесте, где я останавливался на пути в Вену, я слышал, что некоторым удалось спастись.
         Помню во время нашего марша через Албанию и Косово мы проголодались и увидели корову в поле. Мы выманили её с поля и уже собрались её зарезать, как появилась какая-то крестьянская девица. Она подбежала к нам крича: "Аллах, Аллах не стреляйте, это - моя единственная корова!". Нас, конечно, это не остановило. Её мы ничего не оставили.
       Мы добрались до Триеста, где начальство и сообщило нам о гибели судов. Мне было приказано отправляться в Нюрнберг через Вену и Ерланген. В Вене мне удалось повидать своих родителей.
        В Нюрнберге нас ждал новый приказ наша часть должна была участвовать в оккупации Южной Франции. Нас перебросили в район Руана. Во время нападения на Россию в ночь с 21 на 22 июня я всё ещё находился на юге Франции. Однажды во время отпуска мы получили автобусы и мне даже удалось добраться до испанской границы. Испанские фашисты пригласили меня на бои быков в Бильбао.
        Тем временем продолжалось наше обучение. В то время мы носили новую форму Африканского корпуса.
++++++++++++
         В сентябре 1941 г. мы получили приказ передислоцироваться. 14 дней где поездом где своим ходом мы ехали через Ла Рошель, Париж, Лёвен в Бельгии, Остенде, Гамбург, Харбург и затем через всю Польшу к русской границе. Ни для кого не было секретом, что мы направлялись в Россию.
        Мы продвигались вперёд через какие-то болота и дамбы, когда я получил приказ получить кое-какие запчасти в роте обслуживания (ремроте). На обратном пути нас несколько раз обстреляли самолёты противника. На пути назад к фронту наш Заурер (разведывательная машина) сломался. Нам пришлось остановиться в лесу в котором наверняка было много партизан и разрозненных отрядов русских.
       Ситуация - хуже некуда. К тому же нам никак не удавалось заменить шину, выяснилось, что надо ремонтировать ещё и тормоза. Нужно было возвращаться обратно на склад запчастей. Меня согласился подвести какой-то мотоциклист из Люфтваффе. Трое моих товарищей остались охранять грузовик.
          Мы поехали. Ехать пришлось уже затемно. Вдруг я заметил над нами русский самолёт - "швейную машинку" (ПО-2), я немедленно сказал об этом водителю и посоветовал не включать фары. Но он не послушал, а через несколько минут около нас взорвалась бомба, а может, ручная граната.
        Очнулся я уже в санитарной машине с четырьмя другими раненными солдатами. Я потерял все верхние зубы, и у меня была повреждена нога. Тогда я так и не узнал что произошло с тем водителем. Один из раненных был ранен в голову прямо за ухом русским снайпером. Он был без сознания. Два других были тоже тяжелораненые. По-моему их ранило осколками от снаряда.
         Нас отвезли в Смоленск. Там нас отсортировали по ранениям, некоторых отправили на самолётах дальше. Мне было приказано на поезде отправляться в Шпремберг в Нидерлаузице. Это произошло уже в декабре. Там меня несколько раз оперировали. В палате, где я лежал было ещё 25 раненых и я провалялся там почти до рождества...
           Так как я числился выздоравливающим, меня отправили в ремонтную роту нашей части в Брунне около Вены. Но до этого в течение нескольких месяцев мне пришлось охранять поезда. Самое приятное было то, что я находился недалеко от Вены. После возвращения в свою роту меня сразу послали в танковую школу Нойвальдегг, которая также была около Вены.
+++++++++++++
Для дальнейшего обучения нас отправили во Франкфурт. Потом нас послали в Польшу....
          Я не помню названия города, но я помню тысячи евреев с желтыми звездами на их груди, под охраной солдат СС. Всю ночь мы слышали пулемётную стрельбу. До конца войны я не знал, что с ними было, думаю, их всех расстреляли.
На следующий день после этого мы выдвинулись на Запорожье, для подготовки к наступлению на Сталинград.
        Меня назначили в 9 танковую дивизию, в незнакомый полк. Так как я хорошо разбирался в танковой технике, я получил спецдолжность. Когда я направлялся в 9-ю танковую дивизию, мы внезапно получили приказ остановиться. 76 человек из разных частей в том числе и меня отправили оборонять предмостное укрепление в районе какого-то населённого пункта Воскресное.


       Впоследствии мы понесли потери. Мне пришлось занять место пулемётчика на правом фланге наших оборонительных позиций. Танкиста послали в бой как обычного пехотинца! После того случая мне присвоили звание унтер-офицера.
           Серьёзных боёв на моём участке не было несколько месяцев, до 1-ого мая - дня Красной Армии. Нас атаковал примерно батальон противника (3-4 роты). Я оказался в полном одиночестве без 2-ого номера, но мы продержались все 3 дня непрерывных атак. На 4-й атаки русских прекратились.
         Я заметил, что вороны уже начали клевать трупы передо мной. Видеть это было невыносимо и я пытался отгонять их стрельбой из пулемёта. Через несколько дней мы смогли договориться с русскими, чтобы собрать убитых. Я нашел молодого русского блондина, раненного в плечо. Я помог ему добраться до своих. Не знаю что с ним потом случилось.
         Наконец нас сменили какие-то миномётные подразделения. В 33 танковый полк своей дивизии я попал, когда она оборонялась в районе Орла.
          Я добрался туда 13-ого мая 1942, но так как для вновь прибывших пока не было работы, то нас откомандировали очистить от партизан один лес. Мы спрятались около дороги, замаскировались и стали ждать. Как оказалось, русские были повсюду, но нас было всего трое, не было связи с нашим подразделением, и мы не посмели их обстрелять. По той дороге иногда проезжали бронированные машины и на одной из них мы отправились назад. Назад мы добрались по шоссе Смоленск - Курск - Орел.
          Однажды нам приказали отбуксировать поврежденный Pz.4 нашим трофейным эвакуационным T-34. Когда мы подъехали к четвёрке, мы увидели, что он буквально изрешечён снарядами 88-мм пушки, захваченной русскими. Внутри всё было залито кровью. Тогда мы попали под миномётный обстрел...
++++++++++++
          Наша дивизия выдвинулась в это время к Сталино, чтобы помочь 6-й армии ударом на Сталинград. Там мы попали под сильный артиллерийский огонь. В районе Васина-Брянск меня назначили часовым, а наша рота расположилась на отдых. Над нашим лагерем летали "швейные машинки". Помню один солдат вышел из палатки, чтобы закурить сигарету. Через минуту в палатку попало несколько мелких бомб, все кто был внутри погибли.
           Потом мы собирали тела по частям, а мне приказывали охранять трупы до похорон, которые были устроены на следующий день. Помню, кто-то заметил, что у одного из моих бывших сослуживцев нет головы. Я пытался её найти, но в темноте не смог. Мне сказали, что я искал не достаточно усердно и поэтому буду охранять трупы всю ночь. Никогда не забуду эту ночь.
         Меня перевели во 2-ю роту водителем "Тигра", а вскоре я оказался в штабной роте. Всегда хотел попасть в штабную роту. К тому времени я уже научился обслуживать танковые двигатели.
           Помню, однажды ночью нам приказали выдвигаться к фронту с выключенными фарами. В нашей колонне между танками двигались грузовики, мотоциклы, разные иностранные подразделения. Один из танкистов не заметил колонну из трёх мотоциклов и раздавил их. Все три мотоциклиста погибли. Такие случаи часто случались впоследствии, когда мы двигались с выключенными огнями.
             Прорваться через кольцо русских нам так и не удалось. Из-за наступления советов и проблем с горючим мы были вынуждены уничтожить 28 своих танков в районе Слепцово, чтобы они не попали в руки русских. Всё что у нам удалось сохранить - это передвижной подъёмный кран и эвакуационный танк. Из-за грязи дороги были почти не проходимыми.
          Меня и трех других солдат оставили, чтобы уничтожить танки. Мы работали в две смены - два человека работали, другие два спали. Потом в течение двух месяцев мы пробирались к своим. Нам помогали русские женщины, которые ушли вместе с нами. Они помогли нам избежать плена.
         Однажды мы услышали немецкую речь и так как мы мало походили на солдат вермахта, то сдались с поднятыми руками. Нас отвели к командиру и после нескольких вопросов отправили обратно в нашу часть. Те женщины остались в нашей роте в качестве Hiwi (хильфсвиллиге). Я был представлен к Железному кресту 2-й степени.
          Тут я вспоминаю ещё один случай. Это было во время отступления из России. Одна СС-ская машина застряла в грязи и эсэсовцы попытались заставить нас её вытащить. Они целились в нас из оружия. Враг наступает нам на пятки а наши солдаты хотят в нас стрелять! Это было уже слишком. Нас было четыре человека, мы обстреляли их и скрылись. Я никогда и никому не рассказывал об этом случае.
++++++++++++++
          Вскоре нас отправили на запад в качестве пополнения 506 тяжёлого танкового батальона, вооруженного "Королевскими тиграми". Батальон подчинялся напрямую ОКХ как батальон особого назначения. В батальоне я заболел "чёрной болезнью" ("schwarzsucht") и три месяца провёл в госпитале прежде чем снова вернулся в строй.
        На Западном фронте я запомнил один день. Мы расположились в лесу и внезапно попали под сильный артиллерийский огонь. Я заметил над нами самолёт который похоже, в свою очередь, заметил нашу развешенную для просушки одежду. Я побежал из леса иначе точно погиб бы.
          Огонь был адский. Прямо около леса я пересёк маленькую дорогу. Поскольку я бежал, меня остановили два фельджандарма. Я сказал им, что я должен был сообщить в штаб, который был в 3 км, об обстреле. Но они мне не поверили, поэтому я поднял мой Mp-40 и выхватил из-за пояса одну из гранат. Я бросил гранату и бросился в бежать.
        Я не знаю что случилось с фельджандармами, но когда я туда вернулся, там их уже не было. Когда я вернулся в лес там всё было почти полностью уничтожено. Все танки были уничтожены. Это произошло в районе Эквайлер Гельзенкирхен.
           У нас отсутствовало снабжение, так что мы были предоставлены сами себе. Я повстречал жениха своей сестры. Вдвоём мы пытались охотиться на диких кабанов с винтовкой. Из этой затеи ничего не получилось. Я нашёл его дрожащим на дереве. Тогда нас атаковали П-38.
          Неподалёку около 600 бомбардировщиков что-то бомбили. П-38 были из их эскорта. Эти истребители нанесли нам большие потери, особенно в пехоте. Так как топлива для наших Тигров не было мы должны были сражаться как обычные пехотинцы.
         Во время марша мы заметили санитарную машину, так что нам пришла в голову мысль прикинуться раненными. Я и трое моих товарищей перевязались остатками бинтов, а я дополнительно прострелил себе руку для правдоподобности.
          Мы сдались в плен первому попавшемуся американцу. Перед сдачей некоторые танковые экипажи уничтожали танки, зарывали награды документы и оружие. Сдаваться в чёрной танкистской униформе было небезопасно тебя могли запросто перепутать с эсэсовцем и расстрелять на месте." - из воспоминаний унтер-офицера 506 танкового батальона Ф.Эшнера.

586290

спасибо

Категория: Воспоминания | Просмотров: 475 | Добавил: Waffen
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]